В Нюрнберге, в камере, за решёткой, сидел человек, чьё имя когда-то наводило ужас. Рейхсмаршал Герман Геринг, некогда второе лицо в Третьем рейхе, теперь был обвиняемым номер один. Его судьбу, как и судьбу всего процесса, должен был определить не только суд, но и тихая, невидимая битва умов.
Против него поставили молодого, но невероятно одарённого психиатра — майора Дугласа Келли. Его задача была проста и невероятно сложна одновременно: оценить вменяемость подсудимых. Но с Герингом всё пошло не по плану. Это не был просто осмотр. Это стал поединок.
Геринг, харизматичный и умный, с первых минут взял инициативу. Он не давал интервью — он вёл беседы. Он улыбался, шутил, демонстрировал феноменальную память и обаяние. Он пытался не просто оправдаться, а переиграть саму систему, поставить под сомнение правомочность трибунала. Каждая их встреча превращалась в дуэль: психиатр искал трещины в броне, а его пациент мастерски эти трещины маскировал.
Келли понимал, что от его вердикта зависит многое. Если Геринга признают невменяемым, это бросит тень на весь процесс, превратив его в фарс. Но доказать его полную осознанность и расчётливость было нелегко. Рейхсмаршал играл свою последнюю партию, и играл виртуозно.
Эта психологическая война в тюремных стенах стала скрытым нервом Нюрнберга. Пока судьи изучали документы, а обвинители готовили речи, Келли день за днём сражался с самым опасным наследием нацизма — не с безумием, а с холодным, ясным, убеждённым в своей правоте интеллектом. Исход этой личной схватки мог либо укрепить, либо разрушить основы грядущего приговора для всего мира.
